«Просто возьмите себя в руки» — эту фразу мои пациенты слышат чаще, чем любой медицинский совет, и почти всегда от людей, которые искренне хотят помочь. Расстройство пищевого поведения силой воли не лечится, и в этом нет ничего постыдного: воля здесь помогает примерно так же, как при мигрени. Помогает другое — когнитивно-поведенческая терапия, сокращённо КПТ. Она не уговаривает «потерпеть до понедельника», а разбирает конкретную механику приступа: после чего он начинается, какая мысль его запускает, что происходит через час. И по очереди чинит каждое звено. Ниже разберу, что реально происходит на сеансах, сколько их нужно и на какой результат честно рассчитывать.
Коротко: расстройство пищевого поведения лечат психотерапией, и первая линия при приступах переедания — КПТ. Терапия возвращает регулярное питание, снимает запреты на продукты и разбирает мысли, которые запускают приступ. По объединённым данным 39 исследований, приступы полностью прекращаются примерно у половины пациентов, дошедших до конца курса (50,9%). Диагноз ставит врач очно: при рвоте, обмороках и мыслях о самоповреждении помощь нужна срочно.
Сразу оговорюсь: я не сторонник красивых обещаний. КПТ — не волшебная таблетка и работает не у всех. Но это единственный метод при приступах переедания, у которого есть внятная доказательная база и понятный человеку алгоритм: не «поверьте в себя», а конкретные действия с конкретным расписанием.
За 25 лет я поменял мнение о многом, но сильнее всего — о слове «мотивация». Раньше я честно верил, что пациенту нужно объяснить последствия, и он изменится. Сегодня я почти перестал этим заниматься: человек, который ночью доедает всё из холодильника, обычно знает про последствия больше меня. Ему нужен не страх, а рабочий инструмент.
Что такое расстройство пищевого поведения и почему переедание — не слабость воли
Расстройство пищевого поведения — это устойчивое нарушение отношений с едой, при котором питание перестаёт подчиняться голоду и насыщению и начинает управляться эмоциями, жёсткими правилами и страхом перед весом. В МКБ-11 и DSM-5 в эту группу входят нервная анорексия, нервная булимия и приступообразное (компульсивное) переедание — последнее встречается чаще остальных.
По данным опроса населения 14 стран в рамках программы ВОЗ, приступообразное переедание встречается примерно у 1,4% людей в течение жизни, нервная булимия — у 0,8% [1]. Цифры получены по критериям DSM-IV и заметно расходятся между странами (от 0,8 до 1,9%), поэтому точнее говорить о порядке величины, а не о конкретном проценте. Там же обнаружилась вещь, которая меня зацепила сильнее распространённости: помощь получала меньше половины людей с этими диагнозами [1].
И вот почему это важно для разговора о воле. Приступ переедания устроен как замкнутая петля, а не как единичный акт слабости. Сначала человек вводит жёсткое ограничение, потом ограничение упирается в физиологический голод, голод рано или поздно даёт срыв, срыв даёт вину и мысль «всё пропало», а вина требует нового, ещё более жёсткого ограничения. Чем сильнее воля, тем жёстче ограничение и тем громче будет срыв. Мы подробно разбирали эту логику в материале о том, почему сила воли не работает в похудении.
Разницу между «я вчера переел» и диагнозом определяют три вещи: регулярность эпизодов, чувство потери контроля во время еды и выраженное страдание после. Если это про вас, начинать стоит не с диеты, а с разговора с врачом. Что именно считается приступом и когда пора к специалисту, мы разбирали в отдельной статье о приступообразном переедании как диагнозе.
Как работает КПТ при переедании: не про мотивацию, а про механизм
Прямой ответ: КПТ разрывает петлю «ограничение — голод — срыв — вина» сразу в нескольких точках. Она возвращает регулярное питание, чтобы убрать физиологический голод; снимает деление продуктов на разрешённые и запрещённые, чтобы убрать эффект запретного плода; и меняет мысли, которые превращают один лишний кусок в многочасовой приступ.
Расстройство пищевого поведения тем и отличается от обычной привычки много есть, что держится не на одном звене, а на нескольких сразу — поэтому и вмешательство идёт по нескольким направлениям. Ключевая мысль, ради которой всё затевается, звучит примерно так: «день уже испорчен, доем и начну с понедельника». Пока она не разобрана, любая диета будет заканчиваться одинаково. В терапии её разбирают буквально по шагам: что произошло, что подумалось, что почувствовалось, что сделалось, чем закончилось. Через две-три недели такой практики пациент обычно сам начинает ловить момент, в котором раньше ничего не замечал.
Обратите внимание на первый пункт. Он выглядит скучно — ну, ешьте по часам, велика мудрость. На деле это самый мощный элемент протокола: регулярная еда каждые 3-4 часа убирает ту часть приступов, которая держится на обычном голоде. По моим наблюдениям, уже на этом шаге число эпизодов у части пациентов падает вдвое — до всякой работы с мыслями.
Здесь же лежит ответ на вопрос, почему терапия начинается так буднично. Пациент приходит с ожиданием глубокого разбора детства, а первые две встречи мы обсуждаем, во сколько он выходит из дома и почему у него нет времени на завтрак. Это не уход от темы — это фундамент, без которого разговор о мыслях превращается в разговор ни о чём.
Первую неделю мы почти не говорим о психологии. Мы возвращаем человеку завтрак. Звучит примитивно, но именно здесь рассыпается половина приступов.
Второй по силе элемент — снятие запретов. Пока шоколад остаётся «нельзя», каждый съеденный квадратик автоматически становится нарушением, а нарушение требует наказания и доедания всей плитки. В терапии запрещённые продукты возвращают в рацион планово: в конкретный день, в конкретном количестве, вместе с терапевтом. Это неприятная часть работы, и многие пациенты сопротивляются ей сильнее, чем дневнику.
Что происходит на сеансах: протокол по неделям
Прямой ответ: курс делится на три фазы — стабилизация питания, работа с мыслями и правилами, профилактика возврата. Первые недели уходят на наблюдение и режим, середина курса — на разбор мыслей и запретов, финал — на план действий при срыве.
Расстройство пищевого поведения лечат не разговорами вообще, а протоколом с понятными фазами и проверяемыми признаками перехода между ними.
Ниже — типичный каркас курса. Конкретные сроки терапевт подстраивает под человека: кому-то на стабилизацию нужно две недели, кому-то шесть.
| Этап | Что делаем на сеансах | Признак, что пора дальше |
|---|---|---|
| Недели 1-4 | Дневник еды и ситуаций, возврат 5-6 приёмов пищи по часам, взвешивание строго по графику | Питание стало регулярным, приступы стали реже или короче |
| Недели 5-8 | Разбор мыслей-триггеров, плановый возврат запрещённых продуктов, работа с образом тела | Человек узнаёт свою типовую мысль до приступа, а не после |
| Недели 9-12 | Эмоциональная регуляция, альтернативы еде в стрессе, разбор оставшихся эпизодов | Эпизоды единичные и человек понимает их причину |
| Финал | Письменный план на срыв, список ранних признаков, график контрольных встреч | План написан и хотя бы раз опробован в жизни |
Отдельно скажу про дневник. Это не «подсчёт калорий» и не инструмент самобичевания: в нём фиксируют время, обстановку, эмоцию и мысль. Пациенты его ненавидят первые дней десять, а потом обычно приносят исписанную тетрадь и говорят: «я не знал, что у меня всё начинается в дороге с работы».
Третья фаза — та, которую чаще всего пропускают при самостоятельной работе. План на срыв нужен именно потому, что срыв почти наверняка случится: важно, чтобы он остался эпизодом, а не превратился в возврат к старому циклу. Что делать в первые сутки после эпизода, мы разбирали в протоколе первых 24 часов после срыва.
Если вы читаете этот протокол и понимаете, что в одиночку не продержались дальше второй недели, — это не ваша неудача, а нормальная история. Разбор пищевого поведения мы ведём отдельной программой, с врачом и психотерапевтом рядом.
Формат сеансов зависит от тяжести состояния. Часть работы можно вести в группе — там сильный эффект даёт простое открытие, что твоя ночная кухня не уникальна. Индивидуальный формат нужен, когда есть выраженная тревога, депрессия или травматический опыт: в группе такие темы не разбирают.
Длительность одной встречи — обычно 50-60 минут, частота на старте еженедельная. Реже одного раза в неделю в фазе стабилизации смысла мало: дневник за две недели теряет детали, а именно детали и нужны.
Отдельно про домашние задания. Их дают на каждой встрече, и они занимают минут пятнадцать в день: заполнить дневник, попробовать съесть запланированный перекус, записать мысль перед приступом. Курс, в котором домашние задания не выполняются, превращается в еженедельные беседы — приятные, но бесполезные.
И про то, чего на сеансах не делают. Не обсуждают вес как цель, не выдают меню на неделю и не выясняют, кто виноват в детстве. Всё это может понадобиться позже и в другом формате, но в протоколе работы с приступами занимает последнее место.
Что я вижу в своей практике. На первом приёме примерно семь человек из десяти называют своё состояние слабостью воли, и почти никто — болезнью. Это усреднённое впечатление от приёмов, а не подсчёт, но оно устойчивое. Дальше происходит характерная вещь: как только человек перестаёт считать себя виноватым, он впервые начинает нормально вести дневник. Вина мешает наблюдать — наблюдать можно только то, за что ты себя не казнишь.
Сколько сеансов нужно и когда виден результат
Прямой ответ: британское руководство NICE предлагает начинать с направляемой самопомощи — программы с короткими поддерживающими встречами, обычно 4-9 сессий по 20 минут в течение 16 недель. Если за 4 недели формат не подошёл или не дал эффекта, рекомендуется переходить к групповой КПТ: как правило, 16 еженедельных занятий по 90 минут за 4 месяца [2].
Это британская схема, и в России формат подбирают индивидуально — строгой ступенчатости у нас нет. Но порядок цифр полезно знать заранее: разговор идёт о месяцах, а не о двух визитах. Расстройство пищевого поведения складывалось годами, и ожидать, что оно рассыплется за пару встреч, не стоит.
Теперь о результатах. Метаанализ 39 рандомизированных исследований (2349 пациентов) показал: среди тех, кто дошёл до конца курса, приступы полностью прекращались у 50,9%, а на контроле через несколько месяцев — у 50,3% [3]. Если считать строже, всех, кто начал лечение, цифры ниже: 45,1% сразу после курса и 42,3% на контроле [3]. То есть результат держится, но половина пациентов на лечение полностью не отвечает — это вывод самих авторов, и я считаю важным произносить его вслух.
Отдельный большой разбор 81 исследования (7515 человек) подтвердил, что психотерапия — в основном именно КПТ — даёт крупный эффект по снижению числа приступов по сравнению с листом ожидания [4]. Но там же авторы прямо пишут, что качество доказательств по этому исходу в целом очень низкое: исследования разнородные, многие небольшие. Это не повод отказываться от метода — альтернативы с лучшей базой сегодня нет, — но повод не обещать пациенту гарантий.
Ещё одна цифра, которая объясняет, почему мы не отправляем человека с приступами просто худеть. В исследовании с наблюдением два года ремиссия по приступам была достоверно чаще после КПТ-самопомощи и межличностной терапии, чем после поведенческой программы снижения веса [5]. Проще говоря, диета сама по себе приступы не лечит, даже если вес какое-то время снижается.
Механику пищевой зависимости и психологию срывов мы подробно разбираем в записи эфира санатория:
Разбор длинный, почти час — его удобно слушать фоном, пока ведёте дневник за прошедший день.
7 ошибок, которые мешают КПТ сработать
Прямой ответ: расстройство пищевого поведения лечится долго, и чаще всего терапия буксует не из-за метода, а из-за того, что параллельно с ней человек продолжает делать ровно то, что запускает приступы. Вот ошибки, которые я вижу на приёмах постоянно.
Список ниже — не про «плохих пациентов», а про типовые ловушки, в которые попадают почти все, включая людей с медицинским образованием:
- Садиться на диету одновременно с началом терапии. Жёсткое ограничение — это топливо для приступов. Пока не стабилизировано питание, снижение веса в задачу не ставится.
- Бросать дневник через неделю. Первые записи почти бесполезны, закономерности проявляются с третьей-четвёртой недели. Бросить на второй — значит не увидеть ничего.
- Взвешиваться каждый день. Ежедневные колебания в 1-2 кг — это вода, но мозг читает их как провал и запускает ограничение. В терапии взвешивание выносят на фиксированный день.
- Держать список запрещённых продуктов. Пока продукт запрещён, он остаётся заряженным. Возврат делают планово и с терапевтом, а не «когда-нибудь потом».
- Считать пропуск сеанса мелочью. Курс работает как последовательность: пропуск в фазе стабилизации обычно отбрасывает на две-три недели назад.
- Лечить приступы только препаратами. Лекарства при сопутствующей депрессии и тревоге назначает врач, и они бывают нужны, но без психотерапии число приступов меняется слабо.
- Ждать, что после курса приступов не будет никогда. Цель — не идеальная жизнь без единого эпизода, а способность прожить эпизод без возврата к циклу.
Шестой пункт стоит пояснить. Я не против медикаментов и регулярно рекомендую их коллегам-психиатрам, когда вижу выраженную депрессию. Но препарат снимает фон, а не привычку: если человек продолжает пропускать завтрак и запрещать себе хлеб, механизм приступа останется на месте.
Третий пункт про ежедневные взвешивания я вынес бы в отдельную статью, если бы не боялся, что её прочитают только те, кто и так взвешивается раз в неделю. Утренняя цифра на весах зависит от соли, воды, фазы цикла и вчерашнего ужина, но человек с приступами читает её как оценку за поведение — и получает повод либо ужесточить ограничение, либо махнуть рукой.
Седьмая ошибка — самая обидная, потому что на ней срываются люди, у которых всё уже почти получилось. Человек проходит курс, три месяца живёт спокойно, один раз переедает на дне рождения — и решает, что терапия не сработала. Хотя на самом деле сработала: раньше такой вечер запускал неделю, а теперь остался вечером.
Поэтому в конце курса мы отдельно проговариваем критерий успеха. Не «ни одного эпизода за год», а «эпизод не перерастает в цикл». Это скучная формулировка, но именно она отличает людей, которые удержали результат, от тех, кто вернулся к нам через полгода.
Интересно, как с этим обстоит у вас — отметьте свой вариант, ответы анонимные.
Loading ...Когда помощь нужна срочно, а не по записи через месяц
Прямой ответ: расстройство пищевого поведения бывает жизнеугрожающим, и часть признаков требует обращения к врачу в ближайшие дни, а не после отпуска. Ниже — ситуации, при которых ждать нельзя.
Обратиться за медицинской помощью срочно нужно, если есть хотя бы один пункт:
- вызывание рвоты, приём мочегонных или слабительных для контроля веса;
- обмороки, головокружения, перебои в работе сердца, судороги в мышцах;
- быстрая потеря веса или, наоборот, резкий набор за короткий срок;
- полный отказ от еды дольше суток;
- мысли о том, что жить не хочется, или намерение причинить себе вред;
- приступы у подростка, особенно со скрытностью и запиранием в ванной после еды.
Рвота и слабительные — это не «крайняя мера», а прямой путь к потере калия и нарушениям сердечного ритма. Здесь речь идёт уже не о психотерапии в удобном темпе, а о состоянии, которое сначала стабилизируют медицински. Про то, как распознать такие формы, мы писали в материале о нервной булимии.
Подростковая тема заслуживает отдельной строки. Родители обычно замечают не еду, а поведение: ребёнок перестал есть с семьёй, стал запираться, в комнате появились обёртки. Если это про вашего ребёнка, с вопросом идут к врачу, а не к диетологу и тем более не к тренеру.
Быстрая самопроверка. Отметьте пункты, которые про вас за последние три месяца: приступы переедания чаще одного раза в неделю; чувство потери контроля во время еды; еда в одиночестве из-за стыда; тяжёлое чувство вины после; попытки «компенсировать» съеденное голоданием или спортом.
Два и более пункта — повод записаться к врачу. Этот чек-лист не заменяет осмотр врача, особенно при ожирении II-III степени, хронических заболеваниях и приёме постоянных препаратов; он только помогает решить, идти ли на приём.
Коротко: вопрос — ответ
Дальше — блок для тех, кто читает по диагонали и хочет получить ответы сразу. Ничего нового относительно текста выше в нём нет, это сжатая выжимка.
Собрал вопросы, которые звучат на приёме чаще всего, с короткими ответами — чтобы можно было пробежать глазами.
| Вопрос | Короткий ответ |
|---|---|
| Это лечится? | Да. Примерно у половины пациентов приступы прекращаются полностью |
| Кто лечит? | Психотерапевт или клинический психолог с подготовкой по КПТ, при осложнениях — вместе с психиатром и терапевтом |
| Надо ли сначала похудеть? | Нет. Расстройство пищевого поведения лечат до задачи снижения веса, иначе диета усилит приступы |
| Сколько это длится? | Месяцы, а не недели: ориентир — около 16 занятий за 4 месяца |
| Можно самостоятельно? | Направляемая самопомощь работает, но именно направляемая — с сопровождением специалиста |
| Нужны ли таблетки? | Только по назначению врача и обычно при сопутствующей депрессии или тревоге |
Как мы работаем с перееданием в санатории
Расстройство пищевого поведения мы ведём как отдельную клиническую задачу, а не как приложение к программе снижения веса: сначала приступы, потом всё остальное.
Санаторий даёт то, чего почти невозможно добиться амбулаторно: человек живёт в режиме, который мы обсуждаем на сеансах, а не пытается встроить его между работой и пробками. Вот из чего складывается работа.
- Диагностика: осмотр психотерапевта, опросники пищевого поведения, анализы крови с электролитами и глюкозой, оценка состава тела и сопутствующих заболеваний.
- Питание: регулярные приёмы пищи по часам под наблюдением, без запрещённых продуктов и без подсчёта калорий на первом этапе.
- Психотерапия: индивидуальные сеансы по протоколу КПТ плюс группы, где разбирают дневники и типовые мысли перед приступом.
- При необходимости: консультация психиатра и эндокринолога, работа с нарушениями сна и тревогой, план сопровождения после выписки.
Санаторий находится по адресу: Ленинградская область, Всеволожский район, сельское поселение Куйвозовское, посёлок при железнодорожной станции Лемболово, Приречная улица, 4Б. Записаться и уточнить детали программы можно по телефону 8 (800) 250-25-55.
Заезды идут круглый год, длительность подбирают под задачу: на стабилизацию питания и запуск дневника обычно хватает двух недель, на более глубокую работу с мыслями нужен более длинный формат или продолжение амбулаторно.
Отдельная ценность заезда — группа. Человек годами считает свою ночную кухню личным позором, а потом слышит, как то же самое описывает сосед по столу, и впервые перестаёт прятаться. Это не терапевтическая техника, но по силе эффекта она сопоставима с первыми неделями протокола.
Вторая вещь, которую даёт стационарный формат, — скорость обратной связи. Дома между двумя эпизодами и их разбором проходит неделя, на заезде — несколько часов, и память о деталях ещё свежая.
Комментарий врача. По нашим наблюдениям за примерно 400 пациентами программы работы с пищевым поведением в 2024-2026 годах — мы вели дневники питания на заезде и связывались с частью выписанных через три месяца, — число эпизодов переедания в неделю снижалось приблизительно вдвое у 6 человек из 10. Это внутренняя статистика санатория, а не исследование: группы сравнения не было, и часть пациентов на связь не вышла.
И ещё одно, о чём стоит сказать честно: заезд — это старт, а не финиш. Структурированные сеансы за две недели дают хороший разгон и согласуются с идеей регулярной терапевтической нагрузки, но это не эквивалент полного курса, и после выписки нужна поддержка — очная или онлайн.
Оптимальная схема, которую я советую, выглядит так: заезд для запуска, затем 2-3 месяца амбулаторных встреч и письменный план на срыв, который лежит не в голове, а в заметках телефона.
Если до приёма ещё далеко, а разобраться хочется уже сегодня — начните с тестов по пищевому поведению в нашем бесплатном боте. Там же лежат разборы срывов и короткие практики на вечер.
📲 Telegram: тесты бота «ПОРА ХУДЕТЬ!»
🤖 MAX: бот «ПОРА ХУДЕТЬ!» в MAX
Что запомнить
Если из всей статьи стоит унести домой несколько строк, то вот эти — они же обычно и оказываются самыми спорными в разговоре с пациентом.
- Расстройство пищевого поведения — диагноз из МКБ-11 и DSM-5, а не черта характера; приступообразное переедание встречается примерно у 1,4% людей в течение жизни.
- Первая линия помощи при приступах — психотерапия, прежде всего КПТ; диета без терапии приступы не убирает.
- Среди дошедших до конца курса приступы полностью прекращаются у 50,9%, и через несколько месяцев результат почти тот же — 50,3%.
- Если считать всех, кто начал лечение, цифры скромнее: 45,1% и 42,3%; половина пациентов на лечение полностью не отвечает.
- Ориентир по длительности — около 16 еженедельных занятий за 4 месяца; при направляемой самопомощи формат меняют, если за 4 недели нет эффекта.
- Регулярное питание каждые 3-4 часа и отказ от списка запрещённых продуктов — два элемента, с которых начинается любой протокол.
- Рвота, слабительные, обмороки, мысли о самоповреждении — причина обратиться к врачу срочно, не дожидаясь плановой записи.
Часто задаваемые вопросы
Шесть вопросов, которые звучат на приёме почти каждую неделю.
Сколько сеансов КПТ нужно при переедании?
Ориентир из руководства NICE: групповая КПТ - около 16 еженедельных занятий по 90 минут в течение четырёх месяцев. Направляемая самопомощь устроена иначе: 4-9 коротких поддерживающих встреч по 20 минут за 16 недель, и если за первые четыре недели эффекта нет, формат меняют. В России схему подбирают индивидуально, но счёт всё равно идёт на месяцы.
Какая доля пациентов полностью перестаёт переедать после КПТ?
По метаанализу 39 исследований с участием 2349 пациентов, среди дошедших до конца курса приступы полностью прекращались у 50,9%, а на контроле через несколько месяцев - у 50,3%. Если считать всех, кто начал лечение, показатели ниже: 45,1% и 42,3%. То есть примерно половина пациентов на лечение полностью не отвечает, и об этом стоит знать заранее.
Можно ли одновременно худеть и проходить терапию переедания?
На первом этапе - нет. Жёсткое ограничение поддерживает цикл приступов, поэтому сначала стабилизируют питание и убирают запреты, а задачу снижения веса ставят позже. В исследовании с наблюдением два года ремиссия по приступам была чаще после психотерапии, чем после поведенческой программы снижения веса.
Помогают ли таблетки вместо психотерапии?
Препараты назначает врач, и при сопутствующей депрессии или тревоге они бывают необходимы. Но по данным метаанализа 81 исследования эффект медикаментов на число приступов небольшой, тогда как у психотерапии он крупный. Лекарство снимает фон, а не привычку: без работы с режимом питания и мыслями механизм приступа остаётся на месте.
Когда при переедании нужно обращаться к врачу срочно?
Срочно - если есть вызывание рвоты, приём слабительных или мочегонных для контроля веса, обмороки, перебои в работе сердца, судороги в мышцах, резкое изменение веса, отказ от еды дольше суток или мысли о самоповреждении. Отдельного внимания требуют подростки, которые запираются в ванной после еды. Это состояния, которые сначала стабилизируют медицински.
Источники
Статья подготовлена в соответствии с действующими клиническими рекомендациями Минздрава РФ по диагностике и лечению ожирения и международными руководствами по расстройствам приёма пищи.
Основано на: ВОЗ (World Mental Health Surveys), NICE (Великобритания), метаанализы рандомизированных исследований в Int J Eat Disord и J Consult Clin Psychol.
- Kessler R.C., Berglund P.A., Chiu W.T., и соавт. The prevalence and correlates of binge eating disorder in the World Health Organization World Mental Health Surveys (рус. «Распространённость приступообразного переедания и связанные с ним факторы по данным обследований психического здоровья ВОЗ»). Biol Psychiatry. 2013;73(9):904-914. PMID: 23290497
- National Institute for Health and Care Excellence. Eating disorders: recognition and treatment. NICE guideline NG69 (рус. «Расстройства приёма пищи: распознавание и лечение»). London: NICE, 2017 (обновление 2020).
- Linardon J. Rates of abstinence following psychological or behavioral treatments for binge-eating disorder: Meta-analysis (рус. «Частота полного прекращения приступов после психологического и поведенческого лечения приступообразного переедания: метаанализ»). Int J Eat Disord. 2018;51(8):785-797. PMID: 30058074
- Hilbert A., Petroff D., Herpertz S., и соавт. Meta-analysis of the efficacy of psychological and medical treatments for binge-eating disorder (рус. «Метаанализ эффективности психологического и медикаментозного лечения приступообразного переедания»). J Consult Clin Psychol. 2019;87(1):91-105. PMID: 30570304
- Wilson G.T., Wilfley D.E., Agras W.S., и соавт. Psychological treatments of binge eating disorder (рус. «Психологические методы лечения приступообразного переедания»). Arch Gen Psychiatry. 2010;67(1):94-101. PMID: 20048227
• Образование: Первый Мед (СПбГМУ им. И. П. Павлова), «лечебное дело», единственный в России факультет спортивной медицины; переподготовка по психиатрии, психотерапии и сомнологии. Аккредитация № 7725 033178655.
• Опыт: более 1000 групповых тренингов по коррекции пищевого поведения и снижению веса в России, Армении, Казахстане и Грузии; как сомнолог помогает наладить сон для эффективного похудения; соавтор онлайн-тренинга по коррекции веса.
• Признание: эксперт федеральных телеканалов (НТВ «Я худею!», Первый, Пятый, Россия-1, СТС), спикер конгрессов по ожирению (IASO, AED, SCOPE), автор научных публикаций.
ВКонтакте: https://vk.com/id7179945
